• artlicbez

Максимилиан Волошин

Макс Волошин. Пан Коктебель. Поэтическая геофилософия Владимир Дергачев Борис КустодиевПортрет Волошина (фрагмент), 1924

«Эх, не выпить до дна нашей воли, Не связать нас в единую цепь! Широко наше Дикое Поле, Глубока наша Скифская степь!» Максимилиан Волошин

Поэт, литературный и художественный критик, переводчик, мыслитель-гуманист и художник Максимилиан Волошин (1877-1932) был притягательной звездой для поколения литераторов Серебряного века, но неудобным мыслителем и поэтом для всех режимов. Во втором издании Большой советской энциклопедии (1951) Волошин характеризуется как представитель упадочнической космополитной поэзии символизма.  Утверждается, что русский народ поэт  знал плохо и не понял Великую Октябрьскую социалистическую революцию. В третьем издании БСЭ очень короткая заметка о поэте с указанием нескольких изданий до 1918 года. Избранные стихи  Волошина не вошли в Библиотеку русской советской поэзии в пятидесяти книжках «Россия — родина моя» (М., Художественная литература, 1967). Даже в разгул советской Перестройки в изданном фундаментальном труде «Русская советская поэзия» (М.: Издательство «Советская литература», 1990) его поэзии было выделено полторы страницы из 654-х со следующими пронзительными строками из «Ангела мщения» (1906, Париж):«Не сеятель сберет колючий колос сева. Принявший меч погибнет от меча. Кто раз испил хмельной отравы гнева, Тот станет палачом иль жертвой палача». С отдельными произведениями поэта я познакомился давно, неоднократно посещал Дом Поэта в  Коктебеле.  Но истинным  откровением стала  книга Максимилиана  Волошина «Коктебельские берега» (1990), если не считать бледные полиграфические репродукции акварелей. Издание было подготовлено Домом Поэта в Коктебеле. Первое наиболее полное, научное с комментариями Собрание сочинений Максимилиана Волошина  в двенадцати томах было издано под эгидой Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук в 2003 – 2011 годы (М.: Эллис Лак) и насчитывает почти десять тысяч страниц. *** Максимилиан Александрович Волошин (Кириенко-Волошин) родился 16 мая 1877 года в Киеве в семье юриста. Кириенко-Волошины – казаки из Запорожья, а по материнской линии  — немцы, обрусевшие с 18 века. Вскоре родители расстались, и мальчик остался с матерью, Еленой Оттобальдовной (урождённой Глазер, 1850—1923). Отец умер в 1881 году. Раннее детство прошло в Таганроге и Севастополе, затем в Москве, где мальчик поступил в 1-ю Московскую гимназию. В 1893 году Елена Оттобальдовна вместе с гражданским мужем Павлом фон Тешем купила участок земли в Крыму в Коктебельской долине и выстроила дачу, которую сын-поэт откроет миру и сделает знаменитой. Здесь же приобрели участки  и другие представители творческой интеллигенции, в том числе  писатель-врач Викентий Вересаев. Константин Богаевский  В Коктебеле. Дом Максимилиана Волошина. 1905. Феодосийская картинная галерея им. И.К. Айвазовского.


Когда Макс переехал с матерью в Крым, по соседству с пустынной и почти безлюдной Коктебельской долиной была болгарская деревушка Коктебель. Мальчик пошёл в Феодосийскую гимназию (ныне в здании финансово-экономический институт).  Волошин вспоминал, что когда отзывы о его московских «успехах» мать представила в феодосийскую гимназию, то директор развёл руками и сказал:«Сударыня, мы, конечно, вашего сына примем, но должен вас предупредить, что идиотов мы исправить не можем».

Расстояние от Коктебеля до Феодосии  по дороге составляло 20 километров, а пешеходная тропа по гористой пустынной местности, хотя и была короче, но опаснее для путешествия, и  гимназист жил на съёмных квартирах в Феодосии.


Волошин«застал Феодосию крохотным городком, приютившимся в тени огромных генуэзских башен, ещё сохранивших собственные имена — Джулиана, Климентина, Констанца… на берегу великолепной дуги широкого залива… В городе ещё оставались генуэзские фамилии… Тротуары Итальянской улицы шли аркадами, как в Падуе и в Пизе, в порту слышался итальянский говор и попадались итальянские вывески кабачков. За городом начинались холмы, размытые, облезлые, без признака развалин, но насыщенные какою-то большою исторической тоской».Поэт обращает внимание на фонтаны, «великолепные, мраморные»; их тридцать шесть, но они «без воды» — пресную воду привозили на пароходах из Ялты[1].


Феодосийские мужская гимназия была не хуже московских гимназий  с первокласснымучителем  русской словесности.Макс знакомится так же  с преподавателем феодосийской женской гимназии Александрой Михайловной Петровой, знатоком истории и культуры Крыма,  дружбу с которой сохранит на многие годы.


Художник Айвазовский  одобрительно  отзывался о рисунках талантливого юноши. Но в гимназические годы главной страстью юноши становят книги. Кончено, в дальнейшем он влюблялся в женщин, но считал их как необходимое  и незаменимое средство для поэтического вдохновения.


По окончанию гимназии Волошин поступает в Московский университет, где учился с 1897 по 1899 года и был отчислен за участие в студенческих беспорядках с правом восстановления. Но Максимилиан принимает  решение заняться самообразованием с помощью «умственных» путешествий, открывающих мир. У европейской и российской аристократии  такая форма обучения была непременным  условием качественного образования.

Например: Золотая эпоха Шотландского Просвещения


Волошин участвует в научной экспедиции в Среднюю Азию, а затем много путешествует по Европе (Франция с Корсикой, Германия, Испания, включая Балеарские острова, Италия с Римом и Сардинией), знакомится с деятелями культуры, посещает и работает в  знаменитых библиотеках, слушает лекции в Сорбонне, Высшей русской школе и берет уроки рисования.


В мае 1901 года он вместе с попутчиками из южной Франции  в предгорьях восточных Пиренеев пересек границу с крохотной Андоррой, которая и тогда жила за счет своеобразного оффшора — бартерной «контрабанды между Францией и Испанией, меняя быков на сигары».


Осенью 1901 года в Париже Макс посещает лекции в Сорбонне и в Высшей русской школе.


В результате знакомства с Европой, Волошин формулирует не только правила для путешественника:«Политическое развитие каждой партии — это история постепенного дискредитирования идеи, низведения её с ледяных вершин абсолютного познания в помойную яму, пока она не сделается пригодной для домашнего употребления толпы — этого всемирного, вечного, всечеловеческого мещанства».


Вернувшись в 1903 году в Москву, поэт входит в среду русских символистов и начинает активно публиковаться. Попеременно живет то на родине, то в Париже, где в 1905 году становится масоном.


Волошин знакомится с австрийским оккультистом, эзотериком и мистиком Рудольфом Штейнером,  основателем немецкой секции Теософского общества, а затем «Антропософского общества», которое привлекло в свои ряды многих культурных людей, особенно впечатлительных  женщин.


Первые увлечения и влюбленность способствуют развитию поэтического дара. Ольге Муромцевой, дочери профессора Московского университета и председателя Первой Государственной думы Сергея Муромцева,  Макс посвятил прекрасное стихотворение «Небо запуталось звёздными крыльями…».


В апреле 1906 года Волошин женится на художнице Маргарите Сабашниковой (1882 – 1973) и после свадебного путешествия по Дунаю молодожены поселяются в Петербурге. В результате сложных отношений в 1907 году они расстались. Маргарита еще в 1905 году познакомилась с Рудольфом Штайнером и стала убежденным приверженцем антропософии. Штейнер оказался более практичным мужчиной, чем поэт. Пройдет немного времени и жена Волошина Маргарита Сабашникова увидит в нем идеал своей женской мечты.  Несмотря на это, она регулярно приезжала в имение Волошиных в Коктебель. Во время Первой мировой войны Сабашникова жила в Швейцарии, где принимала участие в строительстве Гетеанума в Дорнахе. После Февральской революции 1917 года вернулась в Россию, но в 1922 году окончательно переехала в Германию, стала известным мастером религиозной и светской живописи.


В 1907 году Волошин пишет цикл «Киммерийские сумерки», с 1910 года уже в качестве критика — статьи о К. Ф. Богаевском, А. С. Голубкиной и М. С. Сарьяне, выступает в защиту художественных групп «Бубновый валет» и «Ослиный хвост».


После неудачной семейной жизни продолжились  любовные увлечения, в результате образовался треугольник Николай Гумилев, Елизавета Дмитриева  и Макс Волошин. ЗакончилосьЭтов ноябре 1909 года дуэлью двух поэтов на Черном речке. Почти как у Пушкина, но с благополучным исходом. Секундантом Волошина был граф Алексей Толстой. Причиной дуэли была поэтесса Елизавета Дмитриева, которая благодаря литературной мистификации Волошина успешно печаталась как Черубина де Габриак.


В 1910 году выходит первый сборник поэта «Стихотворения», в 1914 году  — книга «Лики творчества» (избранные статьи о культуре),  а  в 1915 году — сборник стихотворений  об ужасе войны — «Anno mundi ardentis» («В год пылающего мира»). Одновременно он пишет акварельные крымские пейзажи, выставляется на  выставках «Мира искусства».


Накануне Первой мировой воны Волошин выезжает из Коктебеля в Швейцарию. Увлечённый идеями антропософии, он посещает Дорнах, где вместе с единомышленниками из многих стран приступает к постройке Первого Гётеанума — культурного центра основанного Штейнером антропософского общества.


Когда началась война, Волошин пишет письмо Военному министру Российской империи  Сухомлинову с отказом от военной службы и участия «в кровавой бойне».


Осенью 1915 года поэт  вновь посещает Испанию и Францию, в апреле 1916 года Макс прибывает в Петроград, а затем возвращается «на родину духа» в Коктебель.



Как вспоминала художница Елизавета Кривошапкина (1897–1988), в Коктебеле в доме Волошиных«много небольших побеленных комнат, в окна которых заглядывает то Карадаг, то море... и всюду гуляет свежий морской сквозняк и шуршит прибой. В этих комнатах обитало веселое племя «обормотов»: художники, поэты и немного людей других профессий. Все носили мало одежды: босые или в чувяках на босу ногу; женщины, в шароварах и с открытыми головами, эпатировали «нормальных дачников»...


***

Параллельно с Серебряные веком, по мнению Дмитрия Мережковского «наблюдалось резкое ухудшение человеческого качества и наступления эпохи «нравственных уголовников». Приближается самая трагическая страница в судьбе Крыма,  занимающая особое место в биографии Поэта.

Подробно: Максимилиан Волошин и палачи Тавриды


Эдуард Розенталь в книге «Планета Макса Волошина» (М.: Вагриус,2000) отмечает:«Макс Волошин был действительно убеждён в своей причастности к судьбам страны, не очень к нему ласковой… Большевизм, по его словам, оказался неожиданной и глубокой правдой о России, которую предстоит связать со всем нашим миросозерцанием…  И всё же вера в Россию, в её будущее была стержнем его творчества».


***

Новая экономическая политика (НЭП) советской власти постепенно оживила торговлю и экономику, но постоянного заработка у поэта нет.  Волошин с помощью Вересаева публикует в Москве три поэмы и книгу о  художнике Сурикове. Фантастический гонорар в 93 млн. рублей, который вез посредник, был «экспроприирован» жуликом на рынке в Харькове.  Хотя и без воров из-за огромной инфляции миллионы быстро теряли свою покупательную способность. Волошин  временно устраивается экспертом Внешторга, но из-за вечного альтруизма теряет и эту работу.


Приходилось бегать«по учреждениям хлопотать о похоронах, муке, расстрелянных, больных, умирающих от голода» (из письма к матери от 25 апреля 1922 года)… И всё это в ущерб работе и сильно пошатнувшегося здоровья (артрит, мигрени). В 1922 году в Феодосии  поэт сближается с медсестройМарией (Марусей) Заболоцкой, которая после смерти матери Волошина переезжает на правах жены в Коктебель.


К середине 1920-х годов Максимилиан Волошин завершает фундаментальный труд «Путями Каина» представляющий собой историософское и культурологическое исследование цивилизации. Его творческий путь не ограничился поэзией и живописью,  он постоянно созидал на рубежах многомерного пространства  истории,  культурологии,  лирики и философии. Как отмечают исследователи его творчества, здесь он близок Велимиру Хлебникову, но в«историко-культурном контексте Серебряного века занимают противоположные позиции».

По теме: Велимир Хлебников. «Колумб новых поэтических материков». Председатель Земного шара Велимир Хлебников. Революционер литературы. Жизнь после смерти


В творчестве Волошина Восток и Запад не разделим. В евразийской России  поэт допускал образование Славии,«славянской южной империи, в которую, вероятно, будут втянуты и балканские государства, и области южной России».Она будет «тяготеть к Константинополю и проливам и стремиться занять место Византийской империи», то есть стать Третьим Римом.

Среди философов Серебряного века Волошину близок Николай Бердяев, а в своем


представление истории поэт в значительной степени ориентируется на теорию Освальда Шпенглера («Закат Европы). Шпенглер связывал закат культуры с углублением бездуховности в обществе, отставанием нравственного прогресса от технологического прогресса,  с ростом  мировых космополитных городов.


Подробно: Когда наступит «Закат Европы»?


Поэт Волошин считал, что спасти человечество может только встречный«поток творящей энергии»,горение человеческой любви.


В феврале 1924 Волошин с Марусей Заболоцкой после пятилетнего перерыва выезжает в  Москву и Петроград. 2-го апреля поэт в Кремле читал свои стихиЛьву Борисовичу Каменеву (Розенфельду)и его супруге Ольге Давидовне (сестре Льва Троцкого).  Преемник Владимира Ленина на должности Председателя Совета Труда и Обороны СССР, большой любитель поэзии и знаток литературы,  похвалил поэта и далтакое  «рекомендательное»письмо издателям, что наивному поэту, окрылённому оценкой государственного мужа, перекрыли кислород на несколько десятилетий.


Волошин был принят  наркомом просвещения Анатолием Луначарского, одобрившего просьбы   поэта предоставлять усадьбу в Коктебеле в качествебесплатногодома творчества писатели.  Только за лето 1925 года в нем перебывало 400 человек, что было для уже не молодого поэта «уже сверх человеческих сил».


***

Поэт, как и художник,  не может творить без вдохновения, источником которого часто выступают женщины. Волошин как-то сказал соседу по Коктебелю писателю Вересаеву: «Женская красота есть накожная болезнь. Идеальную красавицу способен полюбить только писарь».


Волошин трезво охарактеризовал расставание с первой женой с Маргаритой Сабашниковой, которая«всю жизнь мечтала иметь бога, который держал бы её за руку и говорил, что следует делать, что не следует. Я им никогда не был. Она нашла его в лице Штейнера».


Только в зрелом возрасте Волошин встретил женщину, в которой оценил другие качества.


9 марта 1927 года поэт зарегистрировал брак сМарией Степановной Заболоцкой(1887, Петербург —1976, Коктебель), ставшей настоящим ангелом-хранителем для мужа и Дома Поэта. Её отец-поляк был квалифицированным рабочим-слесарем, а мать (урождённая Антонюк) происходила из семьи латгальских староверов. Говорят, что третья жена от Бога, но Волошину повезло со второй. Медицинский работник по образования, она стала музейным работником,  экскурсоводом и писателем-беллетристом. Жена не только разделила  с поэтом  трудные годы, начиная с 1922-го, но сохранила в непростых условиях Дом Поэта и творческое наследие мужа.


....




Со второй половины 20-х годов поэзия Волошина под запретом, семья живет переводами, в частности Госиздат выплатил гонорар за переводы из Флобера.


12 сентября 1927 года произошло крымское землетрясение, Дом Поэта, хотя и скрипел, но выдержал разгул стихии. 9 декабря у поэта случился инсульт.


В стране начинается коллективизация, и Волошины попадают в список  на раскулачивание. Как вспоминает один из очевидцев, кулаки«должны были составлять не менее 5 процентов от всех хозяйств. В посёлке наёмным трудом никто не пользовался, батраков вообще не было… В список попали все трудолюбивые семьи, имевшие лошадей либо другой скот, все владельцы сеялок, веялок и прочего инвентаря. Не забыли лавочника Сапрыкина и бывшего владельца кафе „Бубны“ грека Синопли… Лишение избирательных прав попа — моего дедушки, „кулака“ Волошина и многих других никого не взволновало. Гораздо больше пугало постановление от 30 января 1930 года Политбюро ВКП(б) о мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств».Поэт грустно шутил: «Подлежу уничтожению как класс».


Нашелся защитник из партийных работников, журналист. Его вмешательство на какое-то время создаёт Дому Поэта «иммунитет», коктебельской лавке приписано снабжать «поэта-художника Волошина» хлебом «по нормам 3-ей категории» (300 граммов на душу в сутки). С трудом,